Готовые сочинения

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Уникальность «Жития Аввакума, им самим написанного»: сюжет, герой

Печать

Уникальность «Жития Аввакума, им самим написанного»: сюжет, герой

1.  Церковная реформа и Аввакум.
2.  Сюжет «Жития».
3.  Герой повествования — истинный патриот.

Житие протопопа Аввакума было написано в XVII веке. Этот век для истории России был переломным, его еще называют бунташным. Этот период в развитии нашей страны тесно связан с таким событием, как церковная реформа патриарха Никона. Суть ее состояла вот в чем: к середине XVII века выяснилось, что в русских богослужебных книгах, которые переписывались из столетия в столетие, накопилось много описок, искажений, изменений, неточностей. В этом не было ничего удивительного: переписчики имели дело с очень ветхими оригиналами. То же происходило и с церковными обрядами.

Одни говорили, что необходимо исправить богослужебные книги и обряды, примеряясь к старым, древнерусским образцам решением Стоглавого собора, который утвердил незыблемость обрядов русской церкви. Другие же считали, что в самих старинных русских рукописях много описок и ошибок, и, следовательно, образцами для подражания мо

гут быть только греческие оригиналы, с которых во времена Древней Руси делались переводы.

Никон был сторонником «греческого» варианта. В 1653 году он начал свою реформу. Ученые-богословы заново перевели богослужебные книги с греческого языка. От старых они отличались лишь немногими незначительными уточнениями, исправлениями. Например, вместо «певцы» стояло слово «песнопевцы», «вечного» — «бесконечного» и т. д. Ничего существенного новые книги, которые по велению Никона отпечатали и рассылали по церквам, не вносили, основы православия, его догматы остались неприкосновенными. Патриарх ввел только уточнения, единообразие.

Как сильный, незаурядный и фанатичный человек, Никон не мог выносить одного из главных соперников, противника его дела протопопа Аввакума. И хотя споры «ревнителей древнего благочестия» и соратников Никона касались обрядовой, внешней стороны церковной жизни, их фанатизм и неуступчивость делали свое дело. С обеих сторон сыпались обвинения и проклятия, брань и страшные угрозы.

Царская власть была на стороне Никона — свои реформы он приводил беспрепятственно. Именно «благодаря» Никону протопоп Аввакум был отправлен в ссылку, где и было написано его уникальное житие.

В декабре 1667 года Аввакума привезли в заточение в маленький городок Пустозерск, что в устье реки Печоры. Здесь он провел последние 15 лет своей жизни. Именно здесь 14 апреля 1682 года его возвели на костер.

Первые строки жития повествуют о том, как провел Аввакум детство и юность, о чудесах, свидетельствующих, о божественном призвании автора. Сам Аввакум считал, что именно эти видения-сны и определили его дальнейшую судьбу мученика.

Одна из главных особенностей жития, на мой взгляд, состоит в том, что оно представляет собой автобиографию, и читатель может «без посредников» почувствовать героя, ощутить его боль, радость, переживания. Житие очень напоминает монолог: автор непринужденно и доверительно беседует с читателем-единомышленником.

Трагические моменты своей жизни он описывает довольно спокойно, ведь они лишь подтверждение мужества и стойкости автора. Каждая его победа — еще одно доказательство того, что всю свою жизнь Аввакум боролся за правое дело, дело за которое он не боялся погибнуть. И действительно, большая часть жития повествует именно о борьбе Аввакума и Никона. Исконно русская вера оставалась для него самой святой, самой правильной. Он истово верил в самобытность русской культуры, самостоятельность развития нашей родины и, конечно, религии. Все это были корни Аввакума, жизнь и дело его предков, и автор свято чтил их традиции. И если сравнить православие с деревом, древним и мощным, то Аввакум был его ветвями, тянущимися к высокому и яркому солнцу, ветвями, продолжавшими дерево, его жизнь и развитие.

Житие протопопа Аввакума показывает читателю русский уклад, национальный быт, и на этом бытовом фоне мы видим, как страдает и меняется, как живет душа человеческая.

В житии мы встречаем множество географических названий: Аввакум фиксирует места своего пребывания но пути его следования в ссылку. Приводятся названия рек, озер, городов, монастырей: Даура, Лена, Тунгуска, Шаманские и Долгие пороги, Байкалово море, Ирьгень-озеро, Тобольск. Называется и точное место рождения Аввакума — Нижегородский предел за рекой Кумою, село Григорово.

Аввакум подробно описывает природу, тот мир, что предстает перед его глазами. «Горы высокие, дебри непроходимыя, утес каменной, яко стена стоит... В горах тех обретаются змеи великие; в них же витают гуси и утицы — перие красное, вороны черные, а галки серые; в тех же горах орлы, и соколы, и кречаты, и курята инъдейские, и бабы и лебеди и иные дикие, — многое множество, — птицы разные. На тех же горах гуляют звери многие дикие: козы и олени, изубры, и лоси, и кабань, и воълки, бараны дикие...».

Протопоп также подробно описывает и «Байкалово море», где «русские люди рыбу промышляют». Автор говорит: «Егда к берегу пристали, восстала буря ветренная, и на берегу насилу место обрели от волн. Около ево горы высокие, утесы каменные и зело высокие. Наверху их палатки и поволуши <башни>, врата и столпы, ограда каменная и дворы, все богоделанно. Лук на них растет и чеснок. Там же растут и конопли богорасленныя, а во дворах трава красныя, и цветы и благовонный гораздо».

Итак, со страниц «Жития» перед нами встает образ непримиримого борца, искренне верящего в праведность своих взглядов, мученика, защитника исконной русской веры, ее обрядов. Обращаясь не только к самому тексту «Жития», но и к русской истории, мы видим, насколько исключительным был этот человек.

Д. С. Лихачев говорил об Аввакуме так: «Его внимание привлекают такие признаки национальности, которые оставались в тени до него, но которые станут широко распространенными в XIX и XX веках. Все русское для него прежде всего раскрывается в области интимных чувств, интимных переживаний и семейного быта... Все русское составляло для него тот воздух, которым он дышал, и пронизывало собою всю его внутреннюю жизнь, все чувство».